Главная страница
Все туры
Почитать о странах  
Отзывы наших туристов
Приглашаем в путешествие в русской компании!


Наша библиотека. Почитать о странах.
Cамые просматриваемые
* Мидии
* Дорога Сказок
* Святые мощи- что это такое?
* Тамплиеры и катары: Альбигойские войны
* Сунг Сам Парк — корейский художник
Для души. Просто о жизни.
* ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН…
* Опять скрипит потертое седло…
* Ника Турбина-чудо девочка из Ялты
* Музыка перуанских индейцев.Инструменты.
* А еще раньше можно было просто выйти на улицу, вздохнуть полной грудью -и пойти «фиг знает куда».. Видеофлешка.
Чехия
* Зимние замки Чехии
* ВОЛШЕБНАЯ ДВАДЦАТКА ПРАГИ
* Пять кулинарных правил празднования Рождества в Чехии
* Лучшие пивные районы Праги. Нусле. Господа Zlý časy
* Бар Пражский музей пива
Франция
* Улица Муфтар: парижский Арбат
* Париж. Бют-о-Кай– холм перепелов
* Париж. Базилика Сакре-Кёр
* Старая забытая песенка…
* Марсельеза
Италия
* Бесплатные горячие источники Италии
* Меч в камне находится в Тоскане!!
* самые романтические места Тосканы
* Монтефьоралле и Греве-ин-Кьянти (Montefioralle — Greve-in-Chianti)
* Болонья: что посмотреть, куда сходить, что попробовать
Испания.
* Коста Брава
* Коста дель Маресме
* Как делают оливковое масло
* Суперклассико 2009:  Барселона -Реал
* Рецепты оливковое ароматизированного масла
Cтатьи.
*Все материалы расположены по наименьшему количеству просмотров!

ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН…

Эти мои любимые. А Ваши?

                             
     

Отныне плащ мой фиолетов,
      Берета бархат в серебре:
      Я выбран королем поэтов
      На зависть нудной мошкаре.

     

     

(«Рескрипт короля», 1918)
     
     

     

В СНЕГАХ 
     
      Глубокий снег лежит у нас в горах. 
      Река в долине бег остановила. 
      Вся белая, слилась со снегом вилла. 
      И мы одни идем в своих снегах. 
      В устах медлительное: «Разлюбила»… 
      «Всегда люблю!» – поспешное в глазах. 
     
      Ну да, всегда… Я знаю, снег растает, 
      Под звон литавр взломает лед река. 
      В ней снова отразятся облака, 
      И в рощах жемчуг трелей заблистает. 
      Ну, да – всегда! Об этом сердце знает! 
      Иначе снег лежал бы здесь – века! 
     
      1927
     
      РОЖДЕСТВО НА ОЗЕРЕ
     
      В этой местности вечно печально,
      Уж когда б я в неё не попал.
      Дремлет озеро первоначально
      И луны озыбляет опал. 
     
      И поросшие соснами горы
      (Берега ведь гора на горе!),
      Глазки клюквы в болотном просторе
      И морошка в живом янтаре, 
     
      И к раките подплывшая тихо
      И смотрящяя из глубины,
      Ключевой и прозрачной, лещиха - 
      Всё печальной полно тишины. 
     
      Десять лет я на озере не был,
      И опять потянуло к нему
      От прогорклого в городе хлеба
      В зимних сумерек серую тьму. 
     
      4 января 1936 , озеро Uljaste 
     
      КАПЕЛЬ
     
      Вы понимаете, что значит
      Просолнеченная капель? -
      Зима, смеясь, от счастья плачет,
      Весны качая колыбель.
      О, зиму смерть не озадачит:
      Растаять — план её и цель… 
     
      …В глазах моих лучится влага - 
      Капель зимы души моей.
      Ах, в ней отчаянья отвага:
      Познать восторг последних дней.
      Торопит смерть при спуске флага,
      И я … я помогаю ей! 
     
      20 февраля 1935 , Тойла 
     
     
     
      НАСТУПАЕТ ВЕСНА…
     
      Наступает весна… Вновь обычность ее необычна,
      Неожиданна жданность и ясность слегка неясна.
      И опять — о, опять! — все пахуче, цветочно и птично.
      Даже в старой душе, даже в ней наступает весна!
     
      Мох в еловом лесу засинел-забелел в перелесках.
      О, подснежники, вы — обескрыленные голубки!
      И опять в ущербленьях губчатых, коричневых, резких
      Ядовитые ноздри свои раздувают сморчки.
     
      И речонка безводная вновь многоводной рекою
      Стала, рыбной безрыбная, сильной лишенная сил,
      Соблазнительною, интересною стала такою,
      Что, поверив в нее, я удилище вновь оснастил.
     
      Я ушел на нее из прискучивших за зиму комнат,
      Целодневно бродя вдоль извилин ее водяных,
      Посещая один за другим завлекающий омут,
      Где таятся лохи, но кто знает — в котором из них?
     
      Этот лох, и сморчок, и подснежник незамысловатый,
      Эта юнь, эта даль, что влекуще-озерна-лесна,
      Все душе, упоеньем и радостью яркой объятой,
      Говорит, что опять, что опять наступает весна!
     
      Toilla
      7 мая 1932 г.
     
     
     
      ЧАЕМЫЙ ПРАЗДНИК
     
      ЗАПЕВКА 
     
      О России петь — что стремиться в храм 
      По лесным горам, полевым коврам… 
     
      О России петь — что весну встречать, 
      Что невесту ждать, что утешить мать… 
     
      О России петь — что тоску забыть, 
      Что Любовь любить, что бессмертным быть! 
     
      1925 
     
     
      БЫВАЮТ ДНИ 
     
      Бывают дни: я ненавижу 
      Свою отчизну-мать свою. 
      Бывают дни: ее нет ближе, 
      Всем существом ее пою. 
     
      Все, все в ней противоречиво, 
      Двулико, двоедушно в ней, 
      И, дева, верящая в диво 
      Надземное, -всего земней… 
     
      Как снег-миндаль. Миндальны зимы. 
      Гармошка — и колокола. 
      Дни дымчаты. Прозрачны дымы. 
      И вороны — и сокола. 
     
      Слом Иверской часовни. Китеж. 
      И ругань-мать, и ласка-мать… 
      А вы-то тщитесь, вы хотите 
      Ширококрайнюю объять! 
     
      Я- русский сам, и что я знаю? 
      Я падаю. Я в небо рвусь. 
      Я сам себя не понимаю, 
      А сам я — вылитая Русь! 
     
      Ночь под 30-й год 
     
     
      МОЯ РОССИЯ 
     
      И вязнут спицы расписные 
      В расхлябанные колеи… 
      Ал. Блок
     
      Моя безбожная Россия, 
      Священная моя страна! 
      Ее равнины снеговые, 
      Ее цыгане кочевые, - 
      Ах, им ли радость не дана? 
      Ее порывы огневые, 
      Ее мечты передовые, 
      Ее писатели живые, 
      Постигшие ее до дна! 
      Ее разбойники святые, 
      Ее полеты голубые 
      И наше солнце и луна! 
      И эти земли неземные, 
      И эти бунты удалые, 
      И вся их, вся их глубина! 
      И соловьи ее ночные, 
      И ночи пламно-ледяные, 
      И браги древние хмельные, 
      И кубки, полные вина! 
      И тройки бешено-степные, 
      И эти спицы расписные, 
      И эти сбруи золотые, 
      И крыльчатые пристяжные, 
      Их шей лебяжья крутизна! 
      И наши бабы избяные, 
      И сарафаны их цветные, 
      И голоса девиц грудные, 
      Такие русские, родные 
      И молодые, как весна, 
      И разливные, как волна, 
      И песни, песни разрывные, 
      Какими наша грудь полна, 
      И вся она, и вся она- 
      Моя ползучая Россия, 
      Крылатая моя страна! 
     
      1924
     
     
     
      УЗОР ПО КАНВЕ 
     
      По отвесному берегу моря маленькой Эстии, 
      Вдоль рябины, нагроздившей горьковатый коралл, 
      Где поющие девушки нежно взор заневестили, 
      Чья душа целомудренней, чем березья кора, 
     
      По аллее, раскинутой над черной смородиной, 
      Чем подгорье окустено вплоть до самой воды, 
      Мы проходим дорогою, что не раз нами пройдена, 
      И все ищем висячие кружевные сады… 
     
      И все строим воздушные невозможные замки 
      И за синими птицами неустанно бежим, 
      Между тем как по близости – ласточки те же самые, 
      Что и прошлый раз реяли, пеночки и стрижи. 
     
      Нет, на птицу, на синюю, не похожа ты, ласточка, 
      На палаццо надземное не похожа изба. 
      Дай рябины мне кисточку, ненаглядная Эсточка, 
      Ту, что ветер проказливо и шутя колебал… 
     
      1923 Toila-Valaste
     
      НА КОЛОКОЛА
     
      Ко всенощной зовут колокола,
      Когда в путь вышедшие на рассвете,
      Мы различаем в далях монастырь.
     
      Окончен лес и пыльная бела
      В полях дорога к церкви, где на третьей
      Версте гора, вокруг которой ширь.
     
      Там, за полями на горе собор
      В лучах печалящегося заката,
      И не печальные ли купола?
     
      Нам, проозеренный оставив бор,
      Где встретилась с утра одна лишь хата,
      Идти на нежные колокола.
     
      У башенки зубчатого кремля,
      Воздвигнутой над позаросшим скатом,
      Свернув с пути, через калитку мы
     
      Вступаем в монастырь. Его земля
      Озарена печалящим закатом,
      И в воздухе сгущенье белой тьмы.
     
      Монашенки бесшумны и черны.
      Прозрачны взоры. Восковые лики.
      Куда земные дели вы сердца?
     
      Обету — в скорби данному — верны,
      Как вы в крови своей смирили клики?
      Куда соблазн убрали вы с лица?
     
      Иль, может быть, покойницы на вид,
      Иных живых вы, девушки, живее,
      И молодость повсюду молода?
     
      И в ночь, когда сирень зашевелит
      Свой аромат и вас весной овеет,
      Не ищете ли повод для стыда?
     
      1927
     
     
     
      ВОДА ПРИМИРЯЮЩАЯ 
     
      Сам от себя – в былые дни позера, 
      Любившего услад дешевых хмель – 
      Я ухожу раз в месяц на озера, 
      Туда, туда – “за тридевять земель”… 
     
      Почти непроходимое болото. 
      Гнилая гать. И вдруг – гористый бор, 
      Где сосны – мачты будущего флота – 
      Одеты в несменяемый убор. 
     
      А впереди, направо, влево, сзади, 
      Куда ни взглянешь, ни шагнешь куда, 
      Трав водяных взлохмаченные пряди 
      И все вода, вода, вода, вода… 
     
      Как я люблю ее, всегда сырую, 
      И нежную, и емкую, как сон… 
      Хрустальные благословляю струи: 
      Я, ими углубленный, вознесен. 
     
      Люблю сидеть над озером часами, 
      Следя за ворожащим поплавком, 
      За опрокинутыми вглубь лесами 
      И кувыркающимся ветерком… 
     
      Как солнышко, сверкает красноперка, 
      Уловлена на острие крючка. 
      Трепещущая серебрится горка 
      Плотвы на ветхом днище челнока. 
     
      Под хлопанье играющей лещихи, 
      Что плещется, кусая корни трав, 
      Мои мечты благочестиво — тихи, 
      Из городских изъятые отрав… 
     
      Так как же мне от горя и позора 
      К ненужью вынуждающей нужды 
      Не уходить на отдых на озера, 
      К смиренью примиряющей воды?.. 
     
      Сентябрь 1926, Тойла 
     
     
     
      ПРАГА
     
      Магнолии — глаза природы -
      Раскрыл Берлин — и нет нам сна…
      … По Эльбе плыли пароходы,
      В Саксонии цвела весна.
     
      Прорезав Дрезден, к Баденбаху
      Несясь с веселой быстротой,
      Мы ждали поклониться праху
      Живому Праги Золотой.
     
      Нас приняли радушно чехи,
      И было много нам утех.
      Какая ласковость в их смехе,
      Предназначаемом для всех!
     
      И там, где разделяет Влтава
      Застроенные берега,
      И где не топчет конь Вацлава
      Порабощенного врага,
     
      Где Карлов мост Господни Страсти
      Рельефит многие века,
      И где течет в заречной части
      Венецианская «река»,
     
      Где бредит уличка алхимья,
      И на соборе, в сутки раз,
      Вступает та, чье смрадно имя,
      В апостольский иконостас,
     
      Там, где легендою покрыто
      Жилище Фауста и храм,
      Где слала Гретхен-Маргарита
      Свои молитвы к небу, — там,
     
      Где вьются в зелени овраги,
      И в башнях грезят короли,
      Там, в золотистой пряже Праги
      Мы с явью бред переплели.
     
      Yarve. 1925
     
     
     
      МАРИЯ 
     
      Туманная грусть озарилась 
      Серебристою рифмой Мария. 
      В. Брюсов
     
      Серебристое имя Марии 
      Окариной звучит под горой. 
      Серебристое имя Марии, 
      Как жемчужин летающих рой. 
     
      Серебристое имя Марии 
      Говорит о Христе, о кресте… 
      Серебристое имя Марии 
      О благой говорит красоте. 
     
      Серебристое имя Марии 
      Мне бессмертной звездою горит. 
      Серебристое имя Марии 
      Мой висок сединой серебрит. 
     
      1923
     
      ПЕСЕНКА О НАСТОЯЩЕМ 

     
      Веселую жизнь проводящим, 
      Живущим одним Настоящим 
      Я песенку эту пою… 
      Не думайте вовсе о завтра – 
      Живите, как песенки автор, 
      Сжигающий душу свою… 
     
      На свалку политику выбрось 
      И, ружья любого калибра 
      Сломав, всем объятья раскрой. 
      Так думай, так действуй, так чувствуй, 
      Чтоб сердце изведало усталь 
      От силы желанья порой! 
     
      Подумай, ведь только полвека 
      Отпущено на человека, 
      Вся жизнь твоя – лет пятьдесят… 
      Заботами краткой не порти, 
      Живи, как проказливый чертик: 
      Хвосты у чертей не висят!.. 
     
      Так что же ты нос свой повесил? 
      Будь смел, будь находчив, будь весел, 
      Безумен, как ангел в раю… 
      Веселую жизнь проводящим, 
      Живущим одним Настоящим 
      Я песенку эту пою! 
     
      1930 
     
     
      ЛЮБОВЬ КОРОННАЯ
     
      Посв.Ф.М.Л.

     
      Она, никем не заменимая,
      Она, никем не превзойденная,
      Так неразлюбчиво-любимая,
      Так неразборчиво влюбленная,
     
      Она вся свежесть призаливная,
      Она, моряна с далей севера,
      Как диво истинное, дивная,
      Меня избрав, в меня поверила.
     
      И обязала необязанно
      Своею верою восторженной,
      Чтоб все душой ей было сказано,
      Отторгнувшею и отторженной.
     
      И оттого лишь к ней коронная
      Во мне любовь неопалимая,
      К ней, кто никем не превзойденная,
      К ней, кто никем не заменимая!
     
      1929
     
      ТВОЯ ДОРОЖКА
     
      Свежей душистого горошка,
      И значит — свежести свежей,
      Немножко больше, чем немножко,
      Ты захотела стать моей…
     
      И к свежим я влекусь озерам
      В незаменимости лесной,
      Твоим сопровождаем взором,
      Сопутствуем твоей весной.
     
      Он сник, услад столичных демон,
      Боль причинивший не одну…
      Я платье свежее надену!
      Я свежим воздухом вздохну!
     
      Я — твой! Веди меня! Дорожка,
      Мне выисканная тобой, - 
      Свежей душистого горошка:
      Свежее свежести самой!
     
      1929
     
      Половцева-Емцова
     
      Я помню вечер, весь свинцовый, 
      В лучах закатного огня, 
      И пальцы грезящей Емцовой, 
      Учившей Скрябину меня.
     
      Играла долго пианистка, 
      И за этюдом плыл этюд. 
      А я склонился низко-низко, 
      И вне себя, и вне минут.
     
      Так властно душу разубрала 
      Неизъяснимая печаль… 
      А после Вагнера играла, 
      И пели пальцы, пел рояль.
     
      Да, пело сердце, пели пальцы 
      Ее, умеющие петь. 
      И грёзы, вечные скитальцы, 
      Хотели, мнилось, умереть.
     
      Деревня тихо засыпала, 
      Всходило солнце из волны 
      Мне в душу глубоко запала 
      Игра в ночь белую весны.
     
      Петроград. I.

     


     
      Февраль
     
      Февраль к Апрелю льнет фривольно, 
      Как фаворитка к королю. 
      Апрель, смеясь самодовольно, 
      Щекочет нервы Февралю.
     
      Ночами снежно-голубыми 
      Мечтает палевый Февраль, 
      Твердя Весны святое имя, 
      О соловье, влекущем вдаль…
     
      Дымящиеся малахиты 
      (Не море ль в теплом Феврале?) 
      Сокрыв прибрежные ракиты, 
      Ползут и тают в блеклой мгле.
     
      Снег оседает. Оседая, 
      Он бриллиантово блестит. 
      И на него сосна седая 
      Самоуверенно глядит.
     
      Осядет снег, — седые кудри 
      Смахнет бессмертная сосна. 
      Я слышу дрожь в февральском утре:
      О, это вздрогнула весна!
     
      Toila. 5. II.
     
     
      О юге
     
      Тебя все манит Калабрия, 
      Меня — Норвегии фиорд. 
      О, дай мне взять, моя Мария, 
      Последний северный аккорд!
     
      Дай утонуть в Балтийском море, 
      Иль на эстляндском берегу 
      Уснуть, лаская взором зори, 
      Что вечно в сердце берегу…
     
      Тебя влечет Александрия, 
      Тебе все грезится Каир, 
      Как мне — Миррэлия, Мария, 
      Как Сологубу — сон-Маир!
     
      Ты мной всегда боготворима,
      И за тобою я пойду 
      За них — меридианы Рима - 
      Прославить южную звезду.
     
      Тебе угрозна малярия, 
      Но если хочешь, — верный друг, 
      Я для тебя, моя Мария, 
      Уеду с севера на юг!
     
     
      Март
     
      Март — точно май: весь снег растаял;
      Дороги высохли; поля 
      Весенний луч теплом измаял, - 
      И зеленеет вновь земля.
     
      И море в день обезольдилось, 
      Опять на нем синеет штиль;
      Все к созиданью возродилось, 
      И вновь зашевелилась пыль.
     
      На солнце дров ольховых стопик 
      Блестит, как позлащенный мел, 
      И соловей, — эстонский: oopik, - 
      Запеть желанье возымел …
     
      Опять звенит и королеет 
      Мой стих, хоть он — почти старик!.. 
      В закатный час опять алеет 
      Улыбка грустной Эмарик.
     
      И ночь — Ночь Белая — неслышной 
      К нам приближается стопой 
      В сиреневой накидке пышной 
      И в шляпе бледно-голубой …
     
     
      Норвежские фиорды
     
      Я — северянин, и фиорды 
      Норвежские — моя мечта, 
      Где мудро, просто, но и гордо 
      Живет Царица Красота.
     
      Лилово-стальные заливы 
      В подковах озерносных гор;
      В них зорь полярных переливы, 
      Меж сосен белой розы взор.
     
      И синеглазые газели, 
      Чьи игры созерцает лось, 
      Устраивают карусели, 
      Где с серым синее слилось…
     
      Там тишина невозмутима, 
      И только гордый орлий клич 
      Ласкает ухо пилигрима, 
      Способного его постичь…
     
     
      Синее
     
      Сегодня ветер, беспокоясь, 
      Взрывается, как динамит, 
      И море, как товарный поезд, 
      Идущий тяжело, шумит.
     
      Такое синее, как небо 
      На юге юга, как сафир. 
      Синее цвета и не требуй:
      Синей его не знает мир.
     
      Такое синее, густое, 
      Как ночь при звездах в декабре. 
      Такое синее, такое, 
      Как глаз газели на заре.
     
      «Синее нет», так на осине 
      Щебечут чуткие листы:
      «Как василёк, ты, море сине! 
      Как небеса, бездонно ты!»
     
      В парке
     
      А ночи с каждым днем белее, 
      И с каждой ночью ярче дни! 
      Идем мы парком по аллее. 
      Налево море. Мы — одни.
     
      Зелёный полдень. В вешней неге, 
      Среди отвесных берегов, 
      Река святая, — Puhajogi, - 
      Стремится, слыша моря зов.
     
      На круче гор белеет вилла 
      В кольце из кедров и елей, 
      Где по ночам поет Сивилла,
      Мечтая в бархате аллей.
     
      Круглеет колющий кротекус, 
      И земляничны тополя, 
      Смотрящиеся прямо в реку, 
      Собою сосны веселя.
     
      О, принц Июнь, приди скорее, 
      В сирень котэджи разодень! 
      Ночь ежедневно серебрее, 
      И еженочно звонче день!
     
     
      Интермеццо
     
      Чаруют разочарованья 
      Очарованием своим … 
      Культурные завоеванья 
      Рассеиваются, как дым…
     
      Обвеяны давно минувшим, 
      Им орошенные мечты, 
      Минувшим, ласково-прильнувшим 
      К мечтам, больным от пустоты…
     
      Неизъяснимые волненья 
      Поят болеющую грудь… 
      На нежном пляже вдохновенья 
      Так несказанно — отдохнуть!..
     
      Непостижимые желанья 
      Овладевают всей душой… 
      Чаруют разочарованья 
      Очарованья пустотой…
     

     

 

     

Еще почитать о Игоре Северянине…
      http://www.severyanin.narod.ru
     

     
***** Нарва
      Я грежу Нарвой, милой Нарвой, 
      Я грежу крепостью ее,
      Я грежу Нарвой, — тихой, старой, - 
      В ней что-то яркое свое.
     
      О, город древний! город шведский! 
      Трудолюбивый и простой! 
      Пленён твоей улыбкой детской 
      И бородой твоей седой.
     
      Твой облик дряхлого эстонца 
      Душе поэта странно-мил. 
      И твоего, о Нарва, солнца 
      Никто на свете не затмил!
     
      Твоя стремглавная Нарова 
      Галопом скачет в Гунгербург. 
      Косится на тебя сурово 
      Завидующий Петербург.
     
      Как не воспеть твою мне честность 
      И граждан дружную семью, 
      И славную твою известность, 
      И… проституцию твою?
     
      Она, как белая голубка, 
      Легка, бездумна и чиста! 
      О, добрый взгляд! О, лисья шубка! 
      О, некрасивых красота!
     
      Петроград. I.
     
     
      НАРВА 
      Над быстрой Наровой, величественною рекой, 
      Где кажется берег отвесный из камня огромным, 
      Бульвар по карнизу и сад, называемый Темным, 
      Откуда вода широко и дома далеко… 
     
      Нарова стремится меж стареньких двух крепостей – 
      Петровской и шведской, — вздымающих серые башни. 
      Иван – город тих за рекой, как хозяин вчерашний, 
      А ныне – как гость, что не хочет уйти из гостей. 
     
      На улицах узких и гулких люблю вечера, 
      Когда фонари разбросают лучистые пятна, 
      Когда мне душа старой Нарвы особо понятна 
      И есть вероятность увидеться с тенью Петра… 
     
      Но вместо нее я встречаю девический смех, 
      Красивые лица, что много приятнее тени… 
      Мне любо среди молодых человечьих растений, 
      Теплично закутанных в северный вкрадчивый мех. 
     
      И долго я, долго брожу то вперед, то назад. 
      Любуясь красой то доступной, то гордо- суровой, 
      Мечтаю над темень пронизывающей Наровой, 
      Войдя в называемый Темным общественный сад. 
     
      1927 Двинск       

 

     

Эст-Тойла
      За двести верст от Петрограда, 
      От станции в семи верстах, 
      Тебе душа поэта рада, 
      Селенье в ёловых лесах!
     
      Там блекнут северные зори, 
      Чьи тоны близки к жемчугам, 
      И ласково подходит море 
      К головокружным берегам.
     
      Как обольстительное пойло, - 
      Колдуйный нектар морефей, - 
      Влечет к себе меня Эст-Тойла 
      Волнами моря и ветвей.
     
      Привет вам, шпроты и лососи, 
      И ракушки, и голоса, 
      Звучащие мне на откосе, -
      Вы, милые мои леса!
     
      Давно я местность эту знаю, 
      Ее я вижу часто в снах… 
      О, сердце! к солнцу! к морю! к маю!
      К Эст-Тойле в ёловых лесах!
     
      Toila. I,7.
     
     
      Опять вдали 
      И вот опять вдали Эст-Тойла 
      С лазурью волн, с ажурью пен. 
      Конь до весны поставлен в стойло, 
      Я снова взят столицей в плен.
     
      Я негодую, протестую, 
      Но внемля хлебному куску, 
      Я оставляю жизнь простую, 
      Вхожу в столичную тоску. 
     
      О, как мучительно, как тонко
      Моя душа оскорблена!..
      …Проходит тихая эстонка,
      В чьих косах — рожь, лён и луна.
     
      Идет, — Альвина или Лейла, -
      Береговою крутизной. 
      Идет века. Прости, Эст-Тойла, 
      И жди меня во влажный зной!
     
      Петроград. I,9.
     
     
      Ах, есть ли край
      Ах, есть ли край? ах, края нет ли, 
      Где мудро движется соха, 
      Где любит бурю в море бретлинг, 
      И льнет к орешнику ольха?
     
      Где в каждом доме пианино
      И Лист, и Брамс, и Григ, и Бах?
      Где хлебом вскормлена малина,
      И привкус волн морских в грибах? 
     
      Где каждый труженик-крестьянин 
      Выписывает свой журнал 
      И, зная ширь морских скитаний, 
      Порочной шири ввек не знал?
     
      Где что ни местность — то кургауз, 
      Спектакли, тэннис и оркестр? 
      Где, как голубка, девствен парус,- 
      Как парус, облик бел невест?
     
      Ах, нет ли края? край тот есть ли? 
      И если есть, что то за край? 
      Уж не Эстляндия-ль, где, если 
      Пожить, поверить можно в рай?..
     
      Петроград. I.
     
     
      На лыжах
     
      К востоку, вправо, к Удреасу, 
      И влево — в Мартс и в Изенгоф, 
      Одетый в солнце, как в кирасу, 
      Люблю на лыжах скользь шагов.
     
      Колёса палок, упираясь 
      В голубо-блёсткий мартный наст, 
      Дают разгон и — черный аист - 
      Скольжу, в движеньях лыжных част.
     
      О, лыжный спорт! я воспою ли 
      Твою всю удаль, страсть и воль? 
      Мне в марте знойно, как в июле! 
      Лист чуется сквозь веток голь!
     
      И бодро двигая боками, 
      Снег лыжей хлопаю плашмя, 
      И всё машу, машу руками, 
      Как будто крыльями двумя!..
     
      Петроград. I.
     
     
      В Ревель
     
      Упорно грезится мне Ревель 
      И старый парк Катеринталь. 
      Как паж влюбленный королеве 
      Цветы, несу им строфосталь.
     
      Влекут готические зданья, 
      Их шпили острые, — иглой, - 
      Полуистлевшие преданья, 
      Останки красоты былой.
     
      И лабиринты узких улиц, 
      И вид на море из домов, 
      И вкус холодных, скользких устриц, 
      И мудрость северных умов.
     
      Как паж влюбленный к королеве. 
      Лечу в удачливый четверг 
      В зовущий Ревель — за Иеве, 
      За Изенгоф, за Везенберг!
     
      Петроград. I.
     
     

     

Юрьев
     
      Где Эмбах, берег свой понурив, 
      Течет лифляндскою землей,
      Как центр культурный, вырос Юрьев, 
      Такой радушный и живой.
     
      Он, переназванный из Дерпта, 
      Немецкий дух не угасил. 
      В моих стихах найдется лепта 
      И Юрьеву, по мере сил.
     
      О, ты, столетняя крапива, 
      Нам расскажи про прежний пир, 
      Про вкус студенческого пива, 
      Про лязг студенческих рапир;
     
      Нам расскажи о глазках Гретхен, 
      Сентиментально-голубой, 
      И о беседке в парке ветхой, 
      О кознях, деянных тобой …
     
      О романтической эпохе, 
      О рыцарстве былых времён, 
      Как упоенны были вздохи, 
      И как безоблачен был сон!..
     
      Петроград. I.

     

 

     

ОЗЕРО РЭК 
     
      Ряды березок удочкообразных. 
      Меж них тропа. За ними же, правей, 
      Ползет река. Вода в тонах топазных. 
      И на плывущей щепке – муравей. 
     
      Вдруг поворот налево. Мостик. Горка. 
      И апельсинно-лучезарный бор. 
      Вспорхнула растревоженно тетерка, 
      Нас не заметившая до сих пор. 
     
      Внизу, меж сосен в блещущих чешуйках, 
      Печальное сизеет озерко. 
      Над ним стою в табачных синих струйках 
      И думаю светло и глубоко. 
     
      Пятнадцать верст прошел. Покинув море, 
      Грусть и нежность, свойственные Рэк, 
      Впитать, чтоб блеклые увидеть зори 
      Озерные, любимые навек. 
     
      Красиво это озеро лесное. 
      Какая сонь! Какая тишина! 
      В нем грусть, роднящая его со мною, 
      И завлекающая глубина. 
     
      Из обволакивающего ила 
      Не сделать ли последнюю постель? 
      -О, Рэк! О, Рэк! Поэтова могила! – 
      В ближайшем поле скрипнет коростель… 
     
      Сентябрь 1928

     


     
      ОЗЕРО ЛИЙВ
     
      Луны рыбоносной последняя четверть.
      Наструненный лес на закатах ущерба.
      Во влажных зеркалах просохшие ветви.
      Рдян воздух. Всю воду из водных пещер бы!
     
      Тогда бы узрел легендарную щуку,
      Векующую в озорной озерине.
      Страх смотрится в воду. Хохочет. Ищу,
      Куда бы укрыться мне в этой грустыне.
     
      И ели на скатах крутых — как попало
      (Как семя попало!). нахмурясь космато.
      И «спальней графини» пчела прожужжала,
      Откуда-то взявшись и девшись куда-то…
     
      1928
     
     
     
      ОЗЕРО КОНЗО 
     
      На озере Конзо, большом и красивом, 
      Я в лодке вплываю в расплавленный зной. 
      За полем вдали монастырь над обрывом, 
      И с берега солнечной пахнет сосной. 
     
      Безлюдье вокруг. Все объято покоем. 
      Болото и поле. Леса и вода. 
      Стрекозы лазурным проносятся роем. 
      И ночи – как миги, и дни – как года. 
     
      К столбам подплываю, что вбиты издревле 
      В песчаное, гравием крытое дно. 
      Привязываюсь и мечтательно внемлю 
      Тому, что удильщику только дано: 
     
      Громадные окуни в столбики лбами 
      Стучат, любопытные, лодку тряся, 
      И шейку от рака хватают губами: 
      Вот всосан кусочек, а вот уж и вся. 
     
      Прозрачна вода. Я отчетливо вижу, 
      Как, шейку всосав, окунь хочет уйти. 
      Но быстрой подсечкой, склоняясь все ниже, 
      Его останавливаю на пути. 
     
      И взвертится окунь большими кругами, 
      Под лодку бросаясь, весь – пыл и борьба. 
      Победу почувствовавшими руками 
      Я к боту его, и он штиль всколебал… 
     
      Он – в лодке. Он бьется. Глаза в изумленьи. 
      Рот судорожно раскрывается: он 
      Все ищет воды. В золотом отдаленьи 
      Укором церковный тревожится звон… 
     
      И солнце садится. И веет прохлада. 
      И плещется рыбой вечерней вода. 
      И липы зовут монастырского сада, 
      Где ночи – как миги и дни – как года… 
     
      1928 

     


     
      ЧТО ШЕПЧЕТ ПАРК
     
      О каждом новом свежем пне,
      О ветви, сломанной бесцельно,
      Тоскую я душой смертельно,
      И так трагично-больно мне.
      Редеет парк, редеет глушь.
      Редеют еловые кущи…
      Он был когда-то леса гуще,
      И в зеркалах осенних луж
      Он отражался исполином…
      Но вот пришли на двух ногах
      Животные — и по долинам
      Топор разнес свой гулкий взмах.
      Я слышу, как внимая гуду
      Убийственного топора,
      Парк шепчет: «Вскоре я не буду…
      Но я ведь жил — была пора…»
     
      1923

     

 

     

В ДЕРЕВУШКЕ У МОРЯ
     
      В деревушке у моря, где фокстрота не танцуют, 
      Где политику гонят из домов своих метлой, 
      Где целуют не часто, но зато когда целуют, 
      В поцелуях бывают всей нетронутой душой; 
     
      В деревушке у моря, где избушка небольшая 
      Столько чувства вмещает, где — прекрасному сродни - 
      В город с тайной опаской и презреньем наезжая 
      По делам неотложным, проклинаешь эти дни; 
     
      В деревушке у моря, где на выписку журнала 
      Отдают сбереженья грамотные рыбаки 
      И которая гневно кабаки свои изгнала, 
      Потому что с природой не соседят кабаки; 
     
      В деревушке у моря, утопающей весною 
      В незабвенной сирени, аромат чей несравним, - 
      Вот в такой деревушке, над отвесной крутизною, 
      Я живу, радый морю, гордый выбором своим! 
     

     


      УЗОР ПО КАНВЕ 
     
      По отвесному берегу моря маленькой Эстии, 
      Вдоль рябины, нагроздившей горьковатый коралл, 
      Где поющие девушки нежно взор заневестили, 
      Чья душа целомудренней, чем березья кора, 
     
      По аллее, раскинутой над черной смородиной, 
      Чем подгорье окустено вплоть до самой воды, 
      Мы проходим дорогою, что не раз нами пройдена, 
      И все ищем висячие кружевные сады… 
     
      И все строим воздушные невозможные замки 
      И за синими птицами неустанно бежим, 
      Между тем как по близости – ласточки те же самые, 
      Что и прошлый раз реяли, пеночки и стрижи. 
     
      Нет, на птицу, на синюю, не похожа ты, ласточка, 
      На палаццо надземное не похожа изба. 
      Дай рябины мне кисточку, ненаглядная Эсточка, 
      Ту, что ветер проказливо и шутя колебал… 
     
      1923 Toila-Valaste

     

***

Почитать
Cтарая версия
 Не все еще успели перенести...

Категории каталога:

  Испания
Австрия
Чехия
Польша
Италия
Венгрия
Германия
Россия
Дания
Швеция
Эстония
Сев. Корея, Вьетнам
РИМ
Грузия
Словакия
Финляндия
Для души
Франция
ЖЗЛ
Англия
Бельгия
Латвия. Литва
Норвегия
Нидерланды
Португалия
Украина
Япония
По Европе
События в ЕВРОПЕ
Туризм: материалы для профессионалов
Офисный юмор
Швейцария
Просто поговорим о жизни
Румыния
Египет
США
Африка
Греция
Иран


А еще в нашей  подборке:
Чехия, Франция, Польша, Испания

VikaTours OU, Ivan Pavlovi 2, Sillamae, Eesti, 40232
Broneerimiskeskus: tel.+372 7110284, +372 55517100
www.viktoria-reisdid.ee   info(at)viktoria-reisid.ee

Bussireiside korraldamine : tel.+372 5587100, +372 55517100, +372 7110284
Avia reisid -tel.+372 55517100, +372 7110284
Visad, piletid, kindlustus: tel: +372 7110284 fax: +372 3924441 



© 1997 - 2017 "Viktoria reisid" - touroperator & ON LINE travel agency !
Мы болеем за "Зенит"